«Ну, думаю, началось». Людям, укорявшим наше отечество за исчезновение в нем внутренней политики, многажды указано, как они неправы: раз государство существует, то оно управляется, а это управление, какими бы способами оно ни осуществлялось, и есть политика. Однако критики упорствуют в укоризнах, и их можно понять: казового конца всякой политики, публично проводимой борьбы за власть, действительно довольно уже давно в наших краях не наблюдалось, а того, чего люди не видят, им не запретишь считать несуществующим. Но вот, кажется, нечто подобное открытой борьбе стало выезжать на публичные площадки - причем с неожиданной стороны: из околовластных кругов. Можно примирительно звать это «охранительным плюрализмом», но градус полемики уже повышается (а до чего, вообще говоря, способен довести такого рода плюрализм, спросите у Горбачева). Покуда спорят больше люди молодые; бонзы если и отзываются, то скорее в знаменитом ключе «и ты прав, и ты прав» - ну так не все сразу.
Вот, скажем, в преддверии заседания Госсовета по проблемам реформирования политической системы произошел обмен выпадами, замеченный многими. Некий автор высказался в том смысле, что ну его, это реформирование. По-хорошему, нам бы надо заморозить лет на 10-12 систему, сложившуюся к 2007 году (то есть к концу второго срока Путина). Но, поскольку совсем застыть на месте не удастся, да и депутатский корпус нужно хоть чем-нибудь занять - ладно уж, пусть будет какая-нибудь косметика; только бы не трогали «базовые вещи». Крайнее недовольство этими словами изъявили сразу несколько авторов. Один даже высказался в том смысле, что тут мы имеем дело не с «услужливым дураком», а прямо-таки с врагом - «врагом модернизации». Хотя это высказывание отчасти даже утешительное (по дедушке Крылову, дурак-то опаснее!), прозвучало оно весьма тревожно. Естественно, тут же выискались авторы, поспешившие заявить, что и заморозчику, и обличителю заморозчика цена примерно одна: оба хуже - словом, полемика получилась знатная. Одна беда: человеку, внеположному спорящей тусовке, чрезвычайно трудно понять, о чем, собственно, добрые люди так горячо спорят.
«То есть как о чем? О модернизации!» Извините. Что в нашем случае понимается под этим словом, пока никто не сказал. Вот, скажем, есть президентская Комиссия по модернизации и технологическому развитию, занятая пятью конкретными направлениями, - не о ней же речь. Ей-то заморозчик вроде не угрожает. Или все-таки угрожает? Тогда скажите прямо, каким образом. Но прямо никто ничего не говорит - все метафоры. Какие-то моторы модернизации; какие-то рубанки и стамески, которые, по мнению одной стороны, облагородят столп Властной Вертикали, а по мнению другой - подточат его и обрушат. Если и делаются какие-то содержательные предложения, то весьма и весьма обобщенные - и с непременной оговоркой: мол, не спрашивайте меня, насколько они реализуемы. Наше дело - петушье: прокукарекал, а там хоть век не рассветай. Где хоть один конкретный тезис, по поводу которого можно было бы всерьез говорить о союзниках и врагах? Нет его. Так о чем речь? «Как вы не понимаете!»
Дискуссии, непонятные профанам, не редкость. Бывают среди них такие, в которых и понимать нечего. Язва Рабле упоминает несуществующую книгу «Хитроумнейший вопрос о том, может ли Химера, в пустом пространстве жужжащая, поглотить вторичные интенции; обсуждался на Констанцском соборе в течение десяти недель» - нынешняя дискуссия может относиться к тому же разряду. В самом деле, средневековые богословы бились за положение в своей иерархии - отчего бы современным политологам не биться за место в своей? Если это так (точнее говоря, в той мере, в которой это так), широкой публике подобные споры неинтересны: борьба в них идет не за власть, а за околовластие - но это, конечно, никак не полное объяснение.
Тут другое. В ноябре, когда президент огласил свое послание Федеральному собранию, опытнейший - не чета молодым диспутантам - Павловский говорил, что необходимо выявить спектр позиций по отношению к модернизационной стратегии президента и что если такой спектр не появится сам, то «надо будет обострять конфликт: те, кто считает, что к ним обращено послание Медведева, обязаны будут сказать вслух о том, что оно саботируется - и кем именно саботируется». Как мы видим, ничего подобного по внешней остроте не происходит, да и не произойдет: говорить что бы то ни было «вслух» никто не станет. Но внутреннее напряжение и вправду растет - вот те, кто помладше, и начинают срываться. Не из-за послания, конечно; чиновники и прочая элита не просто готовы, но страстно хотят выстроиться в нужную шеренгу, только им все никак не скажут, какая шеренга окажется нужной. Прошлым летом, когда и Путин, и Медведев заявили, что не исключают своего участия в выборах 2012 года, истеблишменту показалось, что речь идет о чем-то далеком, не представляющем поводов для волнения. Но мало-помалу стала распространяться простая мысль: решение будет принято не позднее чем в десятом году - так уж работает наша политическая машина. Не позднее?! Да ведь на дворе уже десятый! То есть тандем так или иначе «договорится» буквально со дня на день - и к этому моменту надо выглядеть так, будто ты с рождения именно этого выбора и ждал! То есть решать, в какие ряды строиться, надо немедленно, а подглядеть ответ негде! Занервничаешь тут.
В утешение этим солидным людям можно сказать лишь одно: их тревоги не будут долгими - от силы несколько месяцев. Евразиец Дугин, склонный указывать на врагов не «модернизации», но «консенсуса», так прямо и пишет: «Если ситуация будет оставаться неизменной до осени, то все дурновлияющие принесут вред только самим себе (мы их записываем пофамильно - всех тех, кто подбивает Медведева восстать на Путина), поезд уйдет, и политики на 14 лет не будет», - и ведь не возразишь. А если и впредь самыми острыми даже не из новостей, а из слухов будут слухи о рокировке Нургалиева и Степашина, то непонятно, что помешает ситуации остаться неизменной до осени. Шеренги даже и перестраивать не придется.
Привалов Александр