Человек года-2009 по версии журнала «Эксперт» - президент Ингушетии Юнус-бек Евкуров. Мы считаем, что он дал начало новой тенденции в северокавказской, а значит, и в общенациональной политике
Пятнадцать лет назад началась первая чеченская война. С тех пор Северный Кавказ - один из нервных узлов российской политики. Дудаевская, а потом масхадовская Чечня много лет - особенно когда боевики Басаева вторглись в Дагестан - была наглядным примером угрозы распада страны, а Кавказ стал альтернативным Москве политическим полюсом. Терроризм сделал тему безопасности одной из главных в повестке дня, что способствовало выходу на первые роли в политике тех, кто в силу профессиональных обязанностей должен эту безопасность обеспечивать. Вплоть до недавнего времени ключевые идеологические расколы в обществе проходили по вопросу о том, что делать с терроризмом и как действовать на Кавказе.
Учитывая ситуацию, которая сложилась в Чечне к моменту прихода Владимира Путина к власти, ставка на жесткие силовые методы в борьбе с террористами была неизбежна. Но надо понимать, что в руках у Кремля были (и есть) только тот госаппарат и те силовые структуры, которые у него были, - коррумпированные и не привыкшие оглядываться на закон и уж тем более на идеалы прав человека. Реформировать эти силовые структуры, ограничивать их юридические и фактические полномочия «на марше», то есть в то время, когда они ведут войну, видимо, было сочтено политически невозможным.
Путин пришел к власти под лозунгом борьбы с терроризмом, и свою состоятельность как политик и лидер должен был доказать именно здесь. (Дмитрию Медведеву, кстати, в этом отношении легче.) В конечном счете на кон была поставлена устойчивость режима и стабильность в стране, и неподходящих средств для властей здесь не было или почти не было.
Последним терактом, получившим опасный для Кремля политический резонанс, стал захват школы в Беслане. С тех пор террористическая угроза перестала быть заглавным пунктом внутриполитической повестки. И это достижение Владимира Путина.
Однако, выбрав безопасность в качестве приоритета, которому подчинено все прочее (ведь и вопиющую северокавказскую коррупцию российские политики обсуждают лишь в контексте того, как она влияет на терроризм), мы пятнадцать лет строим и поддерживаем на Кавказе институты войны. Что подразумевает и силовой уклон в общенациональной политике.
Приход Юнус-бека Евкурова и его деятельность на должности президента Ингушетии - это первый камень в фундаменте институтов мира.
Президент Ингушетии начал с того, что в первые же дни после вступления в должность встретился с представителями оппозиции. Некоторые из них позже вошли в его администрацию, некоторые продолжили сотрудничество с Евкуровым, не занимая официальных постов. Благодаря этому было погашено безнадежное противостояние между оппозицией и властями, тлевшее в Ингушетии в течение нескольких лет и не оставлявшее надежд на какие бы то ни было позитивные перемены.
(В скобках заметим: может и к лучшему, что в Ингушетии нашлась такая оппозиция, с которой можно было разговаривать. Сколь бы ни были спорны иные их заявления, но это люди, избравшие средством оппонирования властям не тротил и пули, а митинги и статьи. И это открывало возможность для диалога.)
Затем последовал съезд народа Ингушетии, на котором Евкуров добился одобрения проекта закона о границах муниципальных образований. Многие в республике протестовали против принятия этого закона, поскольку он предполагает фиксацию нынешних границ республики, без Пригородного района, который входит в состав Северной Осетии, из которого в 1992 году было изгнано ингушское население и который многие ингуши считают своей землей. На съезде президент дал высказаться всем, а сам открыто высказался за принятие закона, взяв на себя политическую ответственность за отказ от территориальных претензий к соседней республике. Благодаря этому в Ингушетии осенью этого года были наконец проведены муниципальные выборы и сформировано местное самоуправление. А на прошлой неделе президенты Ингушетии и Северной Осетии подписали соглашение о возвращении ингушских беженцев в села Пригородного района. Это дает надежду на урегулирование осетино-ингушского конфликта, продолжающегося с 1992 года.
Евкуров никогда не отвергал необходимость вооруженного подавления террористов. Но он стал первым из северокавказских лидеров, кто открыто и последовательно ставит вопрос о нарушениях закона со стороны правоохранительных структур. Благодаря усилиям Евкурова возбуждаются уголовные дела против тех, кто допускает подобные нарушения. Начинаются - пусть и со скрипом - расследования фактов похищения людей. И это очень важно для восстановления доверия к власти в республике.
Президент Ингушетии также начал - впервые в республике - переговоры с теми боевиками, которые могут сложить оружие. «Исход из леса» пока не стал массовым. Осенью в интервью «Эксперту» Евкуров говорил, что в этом году вернулись к мирной жизни четырнадцать человек. Но в отличие от соседней Чечни, эти люди выходят не под личные гарантии лидера, а под гарантии закона. И не записываются на службу в республиканское МВД с тем же автоматом в руках, а находят себе мирное занятие.
Говоря коротко, вместо исключительной ставки на силу - чего можно было бы ожидать от боевого офицера - Юнус-бек Евкуров сделал ставку на диалог, доверие и примирение. И кроме того - на собственный моральный авторитет. В республике и за ее пределами хорошо знают, что он не ворует. И именно это, при ограниченности прочих важных в политике ресурсов, дает ему важный источник силы. Моральный авторитет не слишком значимый фактор в российской политике. И то, что Евкуров возвращает ему значение, касается далеко не одной Ингушетии.
Евкуров пользуется большой поддержкой федерального центра. Недавнее решение о выделении Ингушетии дополнительных 29 млрд рублей на ближайшие шесть лет - тому подтверждение. Но опыт этого года показывает, сколь сложно добиваться реальных перемен к лучшему на Кавказе - да и не только на Кавказе - даже при одновременной поддержке и общества, и верховной власти.
Дело не только в возросшей активности террористов, увидевших в Евкурове политическую угрозу для себя и организовавших на него покушение. И не только в попытках сорвать наметившийся в Ингушетии общественный диалог - самой опасной из таких попыток стало убийство правозащитника и политика Макшарипа Аушева в октябре этого года. Только за эту неделю в Ингушетии прогремело два взрыва. В одном из них серьезно пострадала вдова Макшарипа Аушева. В другом террористом-смертником оказался ее брат...
За то время пока президент Ингушетии лечился от ран, полученных при покушении, суд оправдал почти всех чиновников, ранее привлеченных к уголовной ответственности по делам о коррупции. Очень похоже, что здесь сыграла роль специфическая позиция республиканских прокуратуры и суда, которые, как известно, от исполнительной власти независимы.
В сентябре президент Ингушетии отправил в отставку правительство республики. В интервью «Эксперту» он объяснял это тем, что чиновники выполняли его поручения, только если он подгонял их лично. Премьером был назначен Алексей Воробьев, выходец из силовых структур. Судя по карьере - оперативник высокого класса, хорошо ориентирующийся в экономике, умеющий раскрывать коррупционные схемы и пользующийся доверием Евкурова. Раз такой человек потребовался на должности главы правительства, значит, чиновничество Ингушетии разложено до крайней степени.
И тут дело уже не в боевиках, а в общем состоянии государственных институтов и общества. Быстрых результатов ждать не следует. Но это как раз тот случай, когда тренд не менее важен, чем практический результат.
Станет ли тренд устойчивым - вопрос открытый. Ясно, что институты мира на Северном Кавказе не выстроить усилиями одного лидера одной республики. Если судить по той части президентского послания Дмитрия Медведева, которая касалась Северного Кавказа, пока даже не появился политический язык, на котором можно было бы ставить задачу их строительства. Пока все вращается вокруг тех же слов «бандподполье», «борьба с терроризмом» и прочих, описывающих войну. Евкурову требуется не только финансовая поддержка, но и, например, системные действия федеральных властей по борьбе с коррупцией, очищению правоохранительной системы. Пока таких действий не хватает. Но само назначение Евкурова и внимание, которое уделяет ему Москва, говорит о том, что, по крайней мере, часть политического класса осознает необходимость перемен. А президент Ингушетии играет здесь роль катализатора. И не в последнюю очередь благодаря ему ценности примирения и доверия начинают больше значить и в общенациональной политике.
* * *
Люди года, 2002-2008 гг.
2008 год - глава Банка России Сергей Игнатьев. Кризис, ставший основной повесткой дня страны, естественно, вывел на первые роли представителей экономической элиты. Действия ЦБ были не всегда безупречны, но именно они удержали страну от полномасштабного скатывания в пучину финансового кризиса.
2007 год - Владимир Путин, на тот момент президент РФ. Именно в последний год президентства Путина ярче всего проявились его качества как политика: склонность к существенному риску, искусство огорошивать соперника взаимовыгодными предложениями, готовность играть в одиночку - все то, что в 2007 году сложилось в настоящий политический драйв. Этот драйв, кстати, заставил многих усомниться в том, что Путин покинет президентский пост. Тем не менее он остался верен собственным обещаниям не менять Конституцию.
2006 год - министр иностранных дел Сергей Лавров. Номинация отмечала активизацию России на внешнеполитическом поприще. Это, естественно, была не только заслуга министра, но российская внешняя политика достойно справилась с подавляющим большинством вызовов. Практически во всех мероприятиях министр играл едва ли не ключевую роль. Столь активное участие непосредственно министра можно толковать как слабость исполнительского аппарата (при нормальной работе рядовых сотрудников МИДа министру необязательно присутствовать во всем мире одновременно), с другой стороны, это обозначало возросшее число приоритетных внешнеполитических задач.
2005 год - людьми года стали председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер и председатель совета директоров «Газпрома» Дмитрий Медведев, олицетворившие собой резкий рост государственного вмешательства в экономику. В июне к государству переходит контрольный пакет акций «Газпрома». В сентябре «Газпром» приобретает «Сибнефть». Газовый гигант начинает реализацию проектов Северо-Европейского газопровода и освоение Штокмановского месторождения, сближается с ENI и выходит на итальянский рынок. Наконец, в 2005 году «Газпром» начал ликвидацию нерыночных, во многом политизированных, скидок на газ для бывших республик СССР.
2004 год - премьер-министр Михаил Фрадков. Он олицетворял собой пример дипломатии там, где ее вроде бы быть не должно, во всяком случае, в рамках сложившейся политической практики. Обтекаемые комментарии, не позволяющие ловить премьера на слове, отстраненность от «дела ЮКОСа» и принятия парламентом закона о монетизации льгот - визитная карточка тогдашнего премьера. Тогда - да, пожалуй, и сейчас - никто доподлинно не мог назвать задачу, которую выполнял Михаил Фрадков. То ли выдерживал стратегическую паузу, то ли негласно наводил порядок. Несомненно одно: во времена Фрадкова власть вычеркнула из списка своих забот необходимость объяснять стране свои намерения и действия. Ритуальные речи, большей частью замечательно правильные, - сами по себе, реальные действия, судя по результатам, не такие правильные, - сами по себе.
2003 год - Михаил Ходорковский и Роман Абрамович Два лица (с разным выражением) крупного российского бизнеса. Оба раскололи общественное мнение, но каждый по-своему: один попытался выйти за рамки, другой убедил, что за рамки выходить ни в коем случае не намерен. Попытка конвертировать экономическую власть в политическую привела первого на скамью подсудимых. Сознательный отказ второго от подобной обменной операции оставил его на вершине финансового Олимпа.
2002 год - новый красноярский губернатор Александр Хлопонин. В тот момент он олицетворял тенденцию прихода в большую политику нового поколения людей, «сделавших себя» уже в новой, постсоветской России. В 37 лет возглавить непростой сибирский регион, а до этого в 31 стать руководителем РАО «Норильский никель» - карьера головокружительная.