Les Echos, (Франция): «Надо понять унижение россиян»
Как так получилось, что после десяти лет у власти в качестве президента и премьер-министра Владимир Путин все еще популярен среди россиян, тогда как Барак Обама теряет свою популярность среди американцев менее чем через десять месяцев после начала его президентского срока.
Индекс поддержки первого 70%, а второго всего лишь немногим более 50%. Эти две цифры наглядно демонстрируют одновременно всю силу и всю слабость демократических режимов. Нам также следует обратиться и к тому, о чем мы задумываемся совсем не часто: что думают россияне о самих себе, а что о нас - европейцах. Если бы мы были чуть более внимательны, возможно, нам удалось бы избежать взрыва насилия на Кавказе.
Россияне вновь и вновь голосуют за Владимира Путина, в первую очередь из-за того, что их ценности отличатся от наших: для них статус страны важнее, чем личное благополучие ее граждан. Россияне болезненно воспринимают тот факт, что, по мнению европейцев, им не место в Европе. Именно происходящее отсюда ощущение отсталости и униженности и есть основная причина популярности Путина.
Европейскому Союзу сложно выработать единую политику по отношению к постсоветской России, однако мы явно недооцениваем степень униженности россиян, и, наоборот, переоцениваем нашу собственную значимость для России. Москва никогда не стремилась присоединиться к ЕС. Россия видит себя центром некоторой туманной, очерченной пунктиром империи, а вовсе не филиалом Брюссельского клуба. Россияне гордятся тем, что они другие, и им совершенно чужда присущая Брюсселю логика компромисса. Как прямые наследники огромной империи могут напялить на себя демократию, которая им мала и жмет?
Европейцы взирают на Россию безразлично, беря в расчет только стратегические, а особенно энергетические аспекты. Мы можем игнорировать Россию, но не ее нефть и газ. Россияне же, в массе своей, относятся к ЕС с презрением. Они прекрасно осознают нашу неспособность выработать единую политику по отношению к России и относительную слабость ЕС.
Российская внешняя политика обусловлена взаимоотношениями с США и Китаем, и тут нет места Европе. При любом упоминании о возвращении к холодной войне, россияне преисполняются гордости, которую подпитывает наш страх. Между тем они прекрасно понимают, что им далеко до Китая, и тяжело переживают падение влияния страны на международной арене. Представляя себя 'наследником Петра Великого', Владимир Путин хорошо понимает русский народ, помогая ему упражняться в ностальгии и неприятии действительности. Он как бы говорит им: 'Вы великие, потому что я хочу, чтобы вы были такими. Вы владеете судьбой народа, как я владею своим телом'.
Россия продолжает играть в великую державу, закрывая глаза на демографические проблемы и сырьевую экономику.
Мы должны понять, что думают русские, но это вовсе не значит, что мы пассивно примем тот путь, по которому идет народ и режим, чье иллюзорное величие идет в ногу с коррупцией и смесью вульгарности с бпрутальностью, а все это вместе приводит нас лишь к тому, что 'русские заслуживают лучшего'. Но именно в разнице восприятия того, чем живут россияне и как это воспринимают европейцы, состоит суть проблемы отношений между Россией и Европой. Мы можем их осуждать, но мы должны их и понимать, поскольку, когда российское презрение встречается с европейским безразличием, получается взрывоопасная смесь.
Доминик Моизи - специальный советник Французского института международных отношений
Доминик Моизи (Dominique Moïsi)
