Вопросы шведской прессы недалеко ушли от интересов датской.
В Швеции Владимира Путина ждало дежа вю: в Стокгольме, как и в Копенгагене днем ранее, больше беспокоились о предстоящих в России выборах президента, чем экономическом сотрудничестве двух стран. В ответ российский премьер не преминул поучить Европу демократии.
Россия и Швеция решились на некий поворот во взаимоотношениях. Модернизацию решено сделать партнерской - соответствующий меморандум был подписан во время визита Владимира Путина. Впрочем, Швеция стала уже тринадцатой страной, которая поставила автограф под этим документом, словно снимая с себя ответственность, сказал премьер Фредерик Рейнфельдт. Но есть и новации - подписано соглашение об открытии в Сколково центра исследований и разработок Ericsson.
До сих пор сотрудничество выглядит так: мы им сырье и топливо (85% российского экспорта), они нам услуги и высокие технологии (97% шведского экспорта). В России работает более 400 шведских компаний - рынок очень быстро растет, оценил г-н Рейнфельдт. На что Владимир Путин отреагировал намеком: «дорога с односторонним движением» инвестиций не желательна.
В свой бизнес россиян пускают не всегда охотно. Бизнесмен Владимир Антонов уже пару лет не может купить Saab через принадлежащую ему голландскую фирму Spiker. Усомнившимся в чистоте его капитала он даже справки от двух международных детективных агентств предоставил: криминального следа в биографии нет. Шведы прямо из зала без микрофона, но на русском языке спросили, что Владимир Путин думает о возросшей активности г-на Антонова. Но российский премьер улыбнулся и сделал вид, что не расслышал вопроса.
Двухдневное турне Владимира Путина по Дании и Швеции закончилось так, словно не он ездил в гости, а европейцы приехали в Москву. Прессу мало интересовали соглашения в экономике. Зато недюжинное любопытство вызывали предстоящие в России выборы. Если накануне в Копенгагене Путину прямо советовали поддержать Дмитрия Медведева на второй срок, то в Стокгольме всего лишь интересовались: «Возможно ли, что тандем пойдет на выборы в полном составе?» На более спокойный вопрос и ответ был соответствующий: «Придет время, мы примем решение - вам понравится».
Спецоперацию в Ливии, против которой так эмоционально выступил российский премьер и участником которой стала Швеция, обойти стороной было нельзя. «Это суверенный выбор каждой страны - участвовать или нет, - не стал обижать принимающую сторону Владимир Путин. - Широко известный факт, что я в КГБ служил, когда СССР вел войну в Афганистане. Там и один мой друг служил, приехал в отпуск, и я спрашиваю: как? У нас тогда настроения были ура-патриотические. Он говорит: без моей подписи не наносится ни один бомбовый удар; считаю успехи по количеству указов, которые я не подписал». Для Путина это был шок, но друг пояснил: гибнет много мирных людей. «При всем гуманизме, который как бы практикуется в современном мире, решения бомбить принимаются с легкостью, от которой оторопь пронимает», - продолжил Путин.
Еще один шведский журналист, махая листом бумаги, выкрикивал в зал вопрос на английском: «Почему Россия до сих пор не в Евросоюзе?» Сотрудники датского ФСО пытались остановить любопытного, но Путин справился и сам. «Вот диктатура! А говорят, в России демократии нет», - невесело рассмеялся российский премьер и ответил на вопрос. Россия со своей стороны сделала все, что смогла, даже предложила создать единую зону торговли от Лиссабона до Дальнего Востока, но... «Существует много технических вопросов, которые необходимо урегулировать, - продолжил Путин. - Россия готова к тесному сотрудничеству».
В качестве примера тут же обсудили паромное сообщение между Петербургом и Стокгольмом. Россия ввела безвизовое трехдневное пребывание шведов на своей территории. Ответного реверанса шведы не сделали. «Это нарушение принципов взаимности, - не стал скрывать Путин. - Мы сделали опережающий шаг в расчете, что в Швеции и других странах ЕС партнеры оценят и сделают ответное телодвижение вперед». Если речь идет о криминале и терроризме, то почему тогда у Евросоюза безвизовый режим с Латинской Америкой, недоумевал премьер: «Где Латинская Америка и где Европа?!»
ИНГА ВОРОБЬЕВА, Стокгольм