19 апреля, 2010 20:00
«Русский Newsweek»: «Кровные узники»
Лех Качиньский хотел сказать в Катыни слова примирения. Его гибель может сделать примирение России и Польши реальностью.
«Русский Newsweek»: «Кровные узники»
Лех Качиньский хотел сказать в Катыни слова примирения. Его гибель может сделать примирение России и Польши реальностью.
На третий день после гибели делегации Леха Качиньского под Смоленском в польской газете Tygodnik Powszechny появилось обращение поляков к русским. Озаглавлено оно было одним словом - «Spasiba! «. Авторы письма - политологи, журналисты и священники - писали, что восхищены помощью и солидарностью, проявленной россиянами в трагические для Польши дни. И обращаясь к российскому народу, предложили: «Пускай эта свежая кровь, пролитая под Катынью, объединит нас и поможет примириться друг с другом». К концу недели под обращением подписалось более 25 000 поляков.
Так тепло о России в Польше не говорили давно. Крушение самолета Леха Качиньского - недружественного России польского лидера - вызвало эффект, которого не смогли добиться премьеры двух стран Владимир Путин и Дональд Туск, встречавшиеся в Катыни за три дня до катастрофы. Вполне естественная, казалось бы, реакция российских властей и граждан нашла у поляков столь живой отклик, что на горизонте замаячила радикальная перезагрузка российско-польских отношений.
«Как 70 лет назад Катынь проложила между нашими народами большой ров, так нынешняя трагедия этот ров засыпала», - выразил мнение поляков спикер Сената Богдан Борусевич. В российском МИДе с этим согласны, но иначе расставляют акценты. «Две трагедии на одном месте показывают, что надо отходить от использования катынской трагедии в политических целях, не то будет новая беда. Почти мистический знак, что надо по Катыни примиряться окончательно и бесповоротно», - заявил Newsweek на условиях анонимности высокопоставленный российский дипломат.
Как долго продлится эта неожиданная гармония, во многом зависит от того, кто станет преемником погибшего президента. Выборы, изначально намеченные на октябрь, перенесены на июнь. По мнению большинства опрошенных Newsweek экспертов, победит и.о. президента Бронислав Коморовский, однопартиец премьера Туска из либеральной «Гражданской платформы». Составить ему конкуренцию может только один человек - Ярослав Качиньский, брат-близнец погибшего президента, бывший премьер-министр Польши и лидер консервативной партии «Право и справедливость».
«Если он пойдет на выборы, то под лозунгом продолжения дела своего брата», - говорит Петр Семка, колумнист влиятельной консервативной газеты Rzeczpospolita. В случае России это может быть чревато яростной критикой Кремля и сочувствием чеченскому сепаратизму, поддержкой Михаила Саакашвили в Грузии и «оранжевых» политиков на Украине, лоббированием расширения НАТО на восток и размещения американской системы ПРО в Восточной Европе - так действовал покойный.
Путин и покаяние
Поэтому его и не позвали в Катынь 7 апреля на официальные траурные мероприятия по случаю 70-й годовщины расстрела 22 000 польских офицеров сотрудниками НКВД. Но он все равно решил ехать - 10 апреля - с частным визитом, но во главе представительной делегации. Накануне поездки Лех Качиньский еще шутил: «Надеюсь, мне дадут визу». Лучше бы не дали, говорили польские журналисты после катастрофы.
Но 7 апреля беды ничто не предвещало. Члены польской делегации во главе с премьером Дональдом Туском пребывали в приподнятом настроении - с минуты на минуту в Катынь должен был приехать Владимир Путин. Это был прорыв. Тот факт, что пленных поляков расстреляли именно сотрудники НКВД, а не нацисты, как утверждала советская пропаганда, впервые озвучил Михаил Горбачев. Борис Ельцин потом на коленях просил у поляков прощения, однако при Путине покаяние сошло на нет. Прокуратура, начавшая было расследовать массовое убийство, в 2004 году закрыла дело «за смертью виновных», квалифицировав их действия как «превышение полномочий».
В 2007 году в России был фактически запрещен номинированный на «Оскар» фильм Анджея Вайды «Катынь», а российские суды отказали семьям офицеров в реабилитации родственников и засекретили большую часть материалов следствия. В 2009-м родственники расстрелянных польских офицеров подали на Россию жалобу в Страсбургский суд по правам человека. В конце марта этого года Россия дала официальный ответ на вопросы судей. Бумага, имеющаяся в распоряжении Newsweek, свидетельствует о том, что позиция Москвы не поменялась. В переводе на бюрократический язык трагедия тысяч людей превратилась в незначительный сбой судебной системы. «Определенные должностные лица из руководства НКВД СССР превысили полномочия, в результате чего так называемая тройка приняла внесудебные решения относительно некоторых польских военнопленных», - говорится в документе.
Однако поляки, ожидавшие Путина в Катыни, об этом предпочитали не говорить. За пять дней до его встречи с Туском фильм Вайды таки показали по «Культуре», поэтому все гадали, как поведет себя Путин. Подойдя к мемориалу, российский премьер присел на одно колено. Польские журналисты так и не поняли: это жест покаяния или просто так удобнее было ставить свечку.
Около катынского мемориала, что в 18 км от Смоленска, Путина ждали и местные жители. Слово «Катынь» они, как и поляки, произносят с ударением на первый слог. «Не надо было показывать этот фильм, - качала головой жительница поселка Кардымово Нина Посохова. - Нельзя людям вываливать на голову жестокую правду спустя столько лет, это страшно». Галина Лопухова, проживающая в самой Катыни, рассказывала, что местные с самого начала знали, кто расстрелял поляков в 1940-м: «Жителей окрестных деревень забирали копать могилы, их самих потом в те же ямы и бросали».
У пенсионерки Лопуховой к мемориалу личное отношение - ее отца, военного, родом из Латвии, арестовали здесь в 1937-м в период сталинских репрессий. «Посидел месяц, мама пошла ему куртку передать, а ей говорят: уже не надо», - рассказывает женщина. Где именно в Катыни похоронен отец, Лопухова не знает - списки расстрелянных поляков есть, а советских граждан - нет. Даже прибывшие вместе с российским премьером эксперты не могли назвать точную цифру. «Но наших здесь больше, чем поляков», - уверенно говорил российский омбудсмен Владимир Лукин.
Мысль о том, что русские и поляки - жертвы «злодеяний одного режима» - была главной в выступлении Путина. И эту страницу, изо всех сил намекал он, пора уже закрыть, чтобы двигаться дальше. Туск, наоборот, говорил, что страницу надо открыть, иначе дальше никак.
Впрочем, на вопрос польского журналиста, является ли их встреча в Катыни поворотным моментом в двусторонних отношениях, оба ответили «да». Но с оговорками: Туск признал, что большинство поляков ожидало большего, а Путин заговорил о болезненной для поляков теме «анти-Катыни». По его словам, расстрел польских офицеров в 1940-м мог быть местью Сталина за гибель 32 000 красноармейцев в польском плену двадцатью годами ранее. Премьеры договорились встретиться через восемь дней на заседании межправительственной комиссии. Увиделись через два.
День беды
Мой поезд подъезжал к Смоленску, когда раздался звонок из редакции. Самолет польского президента разбился, сообщили мне. Новость быстро разошлась по вагону. «Россию и так не любят, а теперь и в этом обвинят», - переживала за державу расстроенная проводница. Фотограф Newsweek Максим Новиков в это время уже находился возле мемориала. «В какой-то момент включили громкоговоритель с трансляцией польского радио, - вспоминает он. - Все поляки встали, на лицах - жуткий испуг. Потом они начали молиться».
Мы были в аэропорту Северный через полтора часа после трагедии. Территория к тому времени уже была оцеплена, место падения огорожено красно-белой маркировочной лентой. «Прямо в цвет нашего флага», - мрачно заметил один польский журналист. О числе погибших сначала не было точных данных, ходили слухи, что три человека выжили. Кто-то сказал, что у самолета отвалилось крыло, а корпус якобы уцелел. Я спросила об этом выходящего из ворот пожарника. Ответ был не самым обнадеживающим: «Какое, на х..., крыло? Там груда железа».
Первым к журналистам вышел Игорь Балаев, руководитель Управления СКП РФ по Смоленской области. «Возбуждено уголовное дело», - это было все, что он мог сказать. И еще, что ожидается прибытие специалистов из Москвы. «А Путин будет?» - спросил кто-то из поляков. Балаев пожал плечами.
Польские журналисты прилетели в Северный часа за два до ожидаемого прибытия своего президента. Добирались с приключениями: в Варшаве пришлось перегружаться из одного самолета в другой - в первом обнаружили неполадки. Когда они садились в Смоленске, погода была нормальной. Однако уже следующий борт - ИЛ-76 Федеральной службы охраны - был вынужден уйти на посадку в другой аэропорт.
Эдуард Чернокнижник, глава центра «Киа-моторс Смоленск», находящегося в нескольких сотнях метров от взлетно-посадочной полосы Северного, падение польского Ту-154М наблюдал из окна своего кабинета. «Я услышал громкий свист и увидел, как самолет, наклонясь в правую сторону, летит прямо в лес, - рассказывал мужчина, показывая руками, как падала машина. - Потом были огонь и дым, а через минуту пожарные сирены и скорая помощь». Вскоре выяснилось, что спасать некого. В аварии погибли все 96 человек, находившиеся на борту.
Предварительную версию аварии первым озвучил Андрей Евсеенков, пресс-секретарь губернатора Смоленской области: «Плохие метеоусловия». Еще он сообщил, что диспетчеры предлагали полякам идти на посадку в Минск, Витебск или Москву: «Но экипаж принял самостоятельное решение садиться в Смоленске в условиях густого тумана». Журналисты стали машинально оглядываться - прошло всего два часа после трагедии, а на небе ни облачка. Над аэропортом кружил вертолет. «Это Владимир Путин?» - опять спросили поляки.
За оцепление журналистов не пускали, поэтому люди толпились у железных ворот на въезде в полузаброшенный военный аэропорт. Отсюда - на фоне мрачного бетонного забора, мусорной свалки и разбитой дороги - велись все прямые включения. Ворота то и дело открывались: сначала кто-то притащил принтер, потом привезли полевую кухню, чуть позже биотуалеты. А потом гробы. Шесть грузовиков, доверху набитых гробами. Из-под пыльного брезента были видны пурпурный бархат и черные рюши.
Один из польских журналистов достал из сумки белый буклет с программой мероприятий и списком членов делегации, летевших вместе с президентом. В нем значились первая леди Польши, глава Генштаба, глава канцелярии президента, руководитель Бюро национальной безопасности, 17 парламентариев, высокопоставленные чиновники и дипломаты, священники, представители Федерации катынских семей.
Жители окрестных домов принесли к воротам цветы - красные и белые гвоздики. Подъехали грузовики с песком. «Кровь засыпать будут», - предположил сотрудник смоленской администрации. Стоявший рядом милиционер презрительно усмехнулся: «Вот так и рождаются слухи. Песок нужен, чтобы дорогу проложить к самолету».
На Катынском мемориале в это время служили мессу за упокой погибших здесь поляков - и тех и других. Откуда там появилась написанная от руки картонная табличка «Катынь-2», потом уже никто не смог вспомнить, но польские журналисты долго спорили, что она означает. Одни уверяли, что это просто символ большой утраты, другие - что упрек в адрес России.
Брат за брата
На следующий день около Президентского дворца в Варшаве было не протолкнуться. Казалось, что весь город уже на площади, а люди все продолжали приходить. Поминальные свечи в разноцветных склянках светили ярче фонарей. На лужайке перед дворцом они уже не помещались, их ставили у церквей, входов в кафе, на автобусных остановках и клумбах. Можно было бы подумать, что это народное гуляние, если бы не серьезные лица и тишина. Слышно было лишь, как скауты-добровольцы собирают банки с догоревшими свечами в черные полиэтиленовые мешки. Таблички с надписями «Катынь-2» или «Катынь 1940-2010» они не трогали.
«Сердце Леха Качиньского перестало биться в Катыни, трагическом месте для поляков, - говорит Макс Крачковский, депутат от партии покойного президента «Право и справедливость». - Тогда Польша потеряла лучших из лучших, сейчас тоже. Отсюда эта символическая параллель». Его политический оппонент из «Союза демократических левых сил» экс-премьер Лешек Миллер такое «символическое» сравнение считает неуместным. «Семьдесят лет назад у польских офицеров не было выбора, а сейчас был, - поясняет он. - Им же советовали другой аэропорт. То было преступление, а это - авария».
22-летний варшавский студент Ми-хал Купидура говорит, что до трагедии имидж Леха Качиньского в СМИ был преимущественно негативным - его критиковали и высмеивали. «Если бы он умер естественной смертью или просто в другом, не столь важном для нас месте, то точно не стал бы национальным героем», - уверен студент. Мы общаемся с ним около костела на площади близ Президентского дворца. Сюда, на траурную литургию, пришло так много людей, что пришлось установить на улице динамики, и многие прямо на мокром от дождя асфальте становились на колени и молились.
Купидура сомневается, что стал бы голосовать за Леха Качиньского на следующих выборах. В марте социологи оценивали его рейтинг в 20%, это в два раза меньше, чем у Бронислава Коморовского, который тогда еще был просто спикером Сейма. Дату досрочных выборов Коморовский, которого трагедия сделала и. о. президента, должен был объявить в прошлую среду, но он взял тайм-аут до 21 апреля. По неофициальным данным, выборы пройдут 20 июня.
В Варшаве говорят, что Коморовский тянет с объявлением даты из солидарности с соперниками - ведь тогда по закону у них будет всего пять дней, чтобы выбрать нового кандидата вместо погибшего президента. После катастрофы Коморовский - единственный оставшийся в живых кандидат от одной из трех ведущих партий. Партию «Союз демократических левых сил» катастрофа под Смоленском лишила не только основного кандидата Ежи Шмайдзиньского, но и обоих потенциальных дублеров. От «Права и справедливости» на второй срок шел Лех Качиньский. Интрига теперь состоит в том, заменит ли его в этом качестве брат-близнец Ярослав.
Политический обозреватель Петр Семка говорит о трех вариантах развития событий. Первый: Ярослав Качиньский уходит в депрессию и на время отстраняется от политической жизни. «Ярослав - наиболее явный кандидат для своей партии, - говорит Павел Залевский, евродепутат от «Гражданской платформы», бывший член партии Качиньских. - Но они были очень близки с братом, и это огромная утрата для Ярослава. Трудно сказать, как он себя поведет. Он ведь не из камня».
Второй вариант, по словам Семки: «Право и справедливость» выдвигает кого-то из второго эшелона, например, бывшего министра финансов Зиту Гиловску или сенатора Збигнева Ромашевского. Впрочем, шансов на победу у них мало, считает эксперт, чего не скажешь о Ярославе Качиньском. «У Бронислава Коморовсого - харизма табуретки, - ехидничает он. - Симпатии людей сейчас на стороне брата экс-президента».
Впрочем, события прошлой недели его слова частично опровергли. Уже в среду либерально настроенные поляки возмутились решением Ярослава и других родственников хоронить чету Качиньских в замке Вавель в Кракове, где похоронены польские короли и основатель республики Юзеф Пилсудский. В Кракове люди вышли на центральную площадь с плакатами «Качиньский не был королем».
Третий вариант, по мнению Семки, предполагает, что Ярослав Качиньский ввязывается в кампанию, но проигрывает. К тому, что именно это и произойдет, если близнец покойного президента замахнется на его пост, склоняются и в российском МИДе. «Он не первый день на политической арене, а когда был премьером, то сам сильно подмочил свой рейтинг», - говорит источник. Дипломат перечисляет промахи Качиньского-старшего. Многие поляки, утверждает он, опасались жить в стране - вдруг учеба в СССР станет поводом для обвинений в сотрудничестве с КГБ. При Качиньском, продолжает дипломат, «Польша испортила отношения с Германией, превратилась в изгоя в натовских структурах, на них все шикали, включая американцев».
«Не думаю, что поляки обладают такой короткой памятью, чтобы не вспомнить, каким слабым политиком он был», - заключает он. На Смоленской площади с вероятной победой кандидата из, как там выражаются, «умеренно-националистического демократического лагеря Дональда Туска» связывают надежды на дальнейшее укрепление новой российско-польской дружбы.
Петр Семка из газеты Rzeczpospolita призывает Россию не смотреть на польские выборы как на референдум - за или против нее. А однопартиец Качиньских Макс Крачковский говорит, что покойный вовсе не был русофобом и высоко ценил славянское братство. Проблемы у него были не с русскими, а с советской властью. «Не забывайте, что он и Ярослав карьеру начинали в движении «Солидарность», сама сущность которого была направлена против коммунизма», - объясняет Крачковский.
Эксперт по международным отношениям Кшиштоф Мулярчик из миссии ООН в Варшаве напоминает, что речь, которую покойный планировал произнести в Катыни, была объединяющей и примирительной. Президент, с одной стороны, собирался настаивать на открытии засекреченных документов, касающихся катынского расстрела, а также юридической реабилитации жертв Катыни. В то же время в подготовленной заранее речи говорилось, что Катынь стала «болезненной раной польской истории и на долгие десятилетия отравила отношения между поляками и русскими», но пора «сделать так, чтобы катынская рана могла наконец окончательно зажить и затянуться».
В подготовке статьи участвовала Наталия Портякова
***
Интервью
«Россия - это Европа, только немного другая»
Восьмидесятилетний ветеран польской науки и политики, историк и бывший министр образования Хенрик Самсонович поделился мыслями о том, что значит эта трагедия для российско-польских отношений, в разговоре с Дариушем Вильчаком из Newsweek Polska.
Какой Путин настоящий: тот, что обнимал Дональда Туска после крушения самолета в Катыни, или тот, что сделал день изгнания поляков из Кремля национальным праздником?
Жест Путина был совершенно естественным, лишенным всякой дипломатической учтивости. Еще большее впечатление производит реакция российских граждан. Польская трагедия вызвала среди россиян удивительную волну сочувствия по отношению к нашей стране. Это беспрецедентный случай в наших отношениях за последнюю тысячу лет, которые в целом были плохими, а порой - очень плохими.
Вы верите в польско-российское примирение?
Это вопрос не веры, а исторического опыта Европы. Если французы договорились с немцами после нескольких веков конфликтов, сотрясавших оба народа, то почему два других европейских народа не могут поступить так же?
А Россия тоже Европа?
Вы знаете, моя бабушка, когда я за обедом задавал трудные вопросы, всегда отвечала: ешь суп. Если серьезно - то да. Россия - это Европа, только немного другая. С моей точки зрения, цивилизация нашего континента началась с империи Карла Великого. Однако, с другой стороны, без культуры Византии, ставшей фундаментом Московского государства, была бы Европа такой, как сейчас? Тоже нет. Идем дальше: без русской культуры, без Достоевского, Чехова, Толстого, без русской науки, без музыки Чайковского, Стравинского или Прокофьева была бы Европа похожа на сегодняшнюю? Определенно нет. Разумеется, поляков и русских, ближайших соседей, всегда будут разделять воспоминания. Для нас свята память о восстании Костюшко, которое, кроме прочего, связано с изгнанием русских из Варшавы. Стоит ли нам, однако, с гордостью вспоминать, как за пару веков до этого наши войска осадили одну из главных святынь Древней Руси - монастырь в Сергиевом Посаде?
Шведы также осаждали нашу Ченстохову. Однако со шведами у нас сейчас хорошие отношения. Несмотря на то что они больше уничтожили следов нашей старины, чем русские. Мы претендуем на многие материальные ценности, которые русские нам не отдали.
Но шведы тоже ничего не вернули. Что с того? Со шведами мы дружим. И хорошо.
Важно помнить, что русские - это славяне, как и мы, на их долю, как и на нашу, выпало немало страданий. Трудно себе представить масштабы того, что сделали с Русью монголы. Это был настоящий холокост, чудовищное уничтожение русских людей. Означает ли это, что русским потом было позволено поступать так же? Что им можно было устраивать Катынь? Разумеется, нет. Однако не стоит забывать, что во времена Сталина их также постигли большие несчастья. Миллионы были уничтожены и погибли от голода. Коллективная память россиян, как и память поляков, хранит воспоминания об этой трагедии.
Нужно ли нам сказать россиянам то, что когда-то польские епископы написали немецким: «Мы прощаем вас и просим о прощении»?
Одна из основ нашей европейской цивилизации - христианство. Вы помните слова о «камне в руке вместо хлеба». Особенностью человека как вида является умение договариваться, даже не сходясь во взглядах. Не удивлюсь, если эта трагедия заставит нас изменить нашу политику, прошу прощения за идеализм, на более европейскую. Без ненависти, оскорблений и интриг. Люди от этого уже устали.
***
Анджей Вайда: «Катынь тут ни при чем»
Седьмого апреля, когда режиссер Анджей Вайда приехал на мемориал в Катыни вместе с российским и польским премьерами, по его лицу было видно, что он в приподнятом настроении. За несколько дней до этого фильм «Катынь» о расстреле тысяч польских офицеров и интеллигентов в лесу под Смоленском был показан телеканалом «Культура». Снятый более двух лет назад, он не был доступен широкой российской аудитории. Никто не мог предположить, что через три дня тот же фильм покажут на телеканале «Россия». Причиной стала смоленская авиакатастрофа. В разговоре с Еленой Черненко Вайда призвал не сравнивать нынешнюю трагедию с той, что произошла в 1940 году.
Президент и все, кто с ним был, погибли на том же месте, о котором рассказывает ваш фильм. Что вы чувствуете в этой связи?
Я не связываю и не сравниваю эти две трагедии. Подобное могло произойти в любом другом месте и в другой день. Катынь тут ни при чем. Меня сейчас больше интересует, будут ли россияне узнавать все больше и больше правды о катынской трагедии, продолжатся ли шаги, предпринятые российской стороной в этом направлении. Ведь столько лет об этом молчали и врали. Время узнать всю правду настало, первые шаги сделаны, но надо двигаться дальше.
Седьмого апреля я действительно радовался. Тому, что в Катынь приехал Владимир Путин - его присутствие в этом месте имело важное значение. Радовался первому показу моего фильма на российском телевидении. Я ведь этого так долго ждал. Честно говоря, даже не надеялся, что доживу до этого момента. А потом мой фильм еще раз показали в прайм-тайм на главном российском телеканале. И я знаю, что его смогли увидеть миллионы россиян. Теперь они знают правду.
Для покойного президента Качиньского Катынь была чуть ли не делом всей жизни. И вдруг он погибает на месте этой трагедии в ее годовщину. Такое, наверное, самый смелый сценарист не придумал бы... Место и время - это просто совпадение. Известно ведь, что пилотам рекомендовали уйти на запасной аэродром в Минске или Москве, но они приняли решение садиться в Смоленске. Это было их решение. Они взяли на себя этот риск.
В Польше уже говорят о «второй Катыни»...
А если бы самолет президента разбился на кладбище под Монте-Кассино? (Итальянский монастырь, в битве возле которого польская армия Андерса понесла самые большие потери за всю Вторую мировую войну. - Newsweek.) Нет, не стоит сравнивать то, что произошло в катынском лесу, с тем, что произошло сейчас. Не вижу в этом никакого смысла.
Могу предположить одно: тот человек, который принял решение сажать самолет в Смоленске, несмотря на плохие погодные условия, скорее всего, исходил из важности и символичности этого места для поляков. Ему было важно сесть именно там.
Исполняющий обязанности президента Бронислав Коморовский назвал Катынь «проклятым местом»...
С ним можно согласиться хотя бы потому, что в этой земле лежат не только тысячи польских офицеров, но и большое количество советских граждан, расстрелянных в период сталинских репрессий. Земля, где пролилось столько невинной крови, не может не иметь особой энергетики. Когда я думаю об этой земле, я всегда сначала вспоминаю тысячи русских, украинцев и белорусов, погибших там еще до расстрела поляков. Про это, к сожалению, мало говорят.
Только недавно я узнал, что на территории мемориала в Катыни строится православный храм, где будут поминать советских граждан, погибших в этом месте. Мне кажется, что поляки могли бы стать для русских примером того, как надо чтить своих соотечественников и хранить память о них. Связь ныне живущих поляков с офицерами, расстрелянными 70 лет назад, за годы не стала слабее.
Среди пассажиров разбившегося Ту-154 были ваши друзья?
Да, да... для меня лично огромной утратой является гибель Анджея Пшевозника, историка, генсекретаря Совета охраны памяти борьбы и мученичества. Этот мемориал в Катыни... это было делом всей его жизни. Он еще в советские годы об этом говорил. (Вайда закрывает лицо руками и несколько секунд молчит.)
Еще на борту был Анджей Сариуш-Скомпский, лидер Федерации катынских семей. Он играл ключевую роль в создании этой организации, сплотившей родственников расстрелянных поляков. Это был потрясающий человек... Я многих из них знал.
Меня потрясло, как поляки отреагировали на случившееся, то терпение и жертвенность, которые они продемонстрировали после трагической гибели своего лидера. Я бы даже сказала - покорность судьбе...
Не забывайте, что Польши не было на карте Европы больше ста лет. Только терпение и жертвенность, а также любовь к родине, ее культуре и истории позволили сохранить нацию и ее дух. Без этого нашей страны сейчас бы не было. Поэтому мы сегодня так трепетно относимся ко всему, что связано с нашей исторической памятью.
Как вы оцениваете реакцию и действия российских властей после трагедии?
Россияне повели себя единственно правильным способом. Они старались изо всех сил, и я надеюсь, что продолжат в том же духе. Проведут совместно с поляками честное расследование и сделают его результаты публичными.
В Польше реакцию российских властей и простых граждан называют «поразительной» и «неожиданной». Говорят о переломе в российско-польских отношениях...
Я думаю, что перелом произошел еще 7 апреля, на встрече Туска и Путина. После субботней авиакатастрофы российская сторона осталась верна духу новых отношений и повела себя наилучшим способом. Это, конечно, была ужасная трагедия, и мы все ее глубоко переживаем, но хочу отметить, что сближение поляков и русских, последовавшее за нею, - это лишь свидетельство того, что мы на правильном пути. Но направление было задано на встрече двух премьер-министров за три дня до катастрофы.
9 мая Россия будет отмечать 65-летие окончания Великой Отечественной войны, и по этому случаю на Красной площади состоится парад. Впервые по этой брусчатке пройдутся не только российские военные, но и их союзники времен войны. В этом параде примут участие и польские военные - нынешние и ветераны. Это следующий шаг на пути улучшения отношений между нашими странами.
Родственники расстрелянных в Катыни офицеров жалуются, что Москва отказывается реабилитировать их родных и не рассекречивает материалы следствия. Поэтому они вынуждены судиться с Россией в Страсбургском суде.
Требование родственников катынских офицеров надо обязательно выполнить. Мой отец был одним из тех 22 000 расстрелянных поляков, и эта тема для меня лично имеет огромное значение. Некоторое время назад я сам обращался в российскую прокуратуру с просьбой предоставить мне ответ, по какой статье или по какому праву палачи из НКВД убили моего отца. Я просто хотел знать - почему? Почему, зачем он погиб? Единственное, что мне ответили из прокуратуры, это то, что ответа у них нет. Якобы потому, что материалы следствия, завершившегося в 2004 году, представляют собой гостайну.
Но ведь в 1990 году Горбачев передал Польше папку с документами, из которых явно следовало, что решение принимал лично Сталин и члены Политбюро. Там есть их подписи. Но юридической оценки их действия так и не получили. И это при том, что таких массовых расстрелов военнопленных в новейшей истории не было. Это было беспрецедентное военное преступление, но всей правды о нем мы пока не знаем.
Думаю, это из-за симпатий россиян к Сталину. Пока россияне не найдут в себе силы и волю дать его действиям юридическую оценку, то есть официально признать, что это было военное преступление и что погибшие офицеры - ни в чем не повинные жертвы репрессий, катынский вопрос останется в подвешенном состоянии. Пока Сталина считают национальным героем, ничего не изменится.
На пресс-конференции в Смоленске Владимир Путин все же признал, что поляков расстреляли по решению Сталина, но сказал, что это могла быть его месть за гибель красноармейцев в польском плену в 1920-х годах...
Путину приходится нелегко, ведь это сложный путь, на который он встал. Но я верю, что он постарается сделать так, чтобы 9 мая портретов Сталина на улицах Москвы не было.
Если польские власти или граждане попросят вас снять фильм «Катынь-2» об авиакатастрофе под Смоленском, что вы им ответите?
Я не буду рассматривать такие предложения. Все, что я хотел сказать о Катыни, о той Катыни, я сказал в своем фильме. Сказать о нынешней катастрофе мне нечего.
Черненко Елена