Компромисс между протекционизмом и открытой экономикой Владимир Путин искал на Дальнем Востоке.
Маршрут дальневосточного турне премьер-министра Владимира Путина можно назвать символичным. И дело не только в том, что отдаленный за тысячи километров от Москвы регион оказался одним из наиболее пострадавших в результате экономического кризиса. Именно здесь проявилась вся противоречивость экономической политики Москвы. С одной стороны, жители Дальнего Востока выступают резко против протекционистского решения правительства повысить пошлины на ввоз подержанных иномарок. С другой - здесь существуют свои отрасли и предприятия, требующие, причем в прямом смысле слова, протекционистских мер. Лучшего места для поиска баланса между защитой собственного производителя в условиях кризиса и необходимостью более глубокой интеграции в мировую экономику не найти.
В этой запутанной истории есть и третья сторона. Без крупнейшего иностранного инвестора в экономику российского Дальнего Востока - Японии - вытащить его из экономической ямы не получится. За тем, как премьер пытался найти компромисс, наблюдал обозреватель «Итогов».
Экономика без границ
Пожалуй, лучше всего суть происходящего в отношениях между Россией и Страной восходящего солнца Владимир Путин сформулировал на итоговой пресс-конференции, состоявшейся в резиденции японского премьера Таро Асо. «Мы ведем переговоры по заключению мирного договора, - заметил российский премьер, - не для того, чтобы создавать условия для экономического сотрудничества. Мы развиваем экономическое сотрудничество для того, чтобы создать условия для подписания мирного договора». Эта фраза прозвучала в ответе на вопрос японского журналиста, в котором тот высказывал опасения, что чем теснее экономическое сотрудничество двух стран, тем в более долгий ящик откладывается решение болезненного для японской внутренней политики «территориального вопроса». Еще более конкретно свою мысль по поводу мирного соглашения с Японией премьер выразил на следующий день в Монголии, отвечая на вопрос уже представителя российского СМИ: «Мы считаем, что развитие торгово-экономических, культурных, гуманитарных связей будет той базой, на которой можно будет подступиться к решению вопросов о заключении мирного договора».
Одна из опор этой базы - соглашения в сфере атомной энергетики. По существующим международным правилам торговля ядерными материалами может осуществляться только с ведома правительств государств. И отсутствие такого документа мешало «Росатому» не только поставлять на японский рынок обогащенный уран, но и привлекать японские технологии для разведки и добычи этого энергетического материала. Теперь «Росатом» планирует построить на Японских островах специальное хранилище урана, чтобы его поставки были бесперебойными. А это миллиарды долларов.
Очевидной демонстрацией открытости отечественной экономики стало приглашение японских инвесторов к освоению Эльгинского угольного месторождения, к участию в проекте «Сахалин-3», к строительству нефтяной трубы «Восточная Сибирь - Тихий океан». Проблема только в том, что Япония, испытывающая сейчас не меньшие проблемы, чем Россия, смотрит на российский рынок с некоторым опасением. Слишком уж противоречивы и непредсказуемы на нем правила игры.
Оборона Дальнего Востока
На соседнем японцам российском Дальнем Востоке эта непредсказуемость видна особенно отчетливо. Правительство, похоже, до сих пор не определилось с приоритетами антикризисного плана - то ли национализация вкупе с протекционизмом, то ли опора на частные, и, прежде всего, иностранные, инвестиции.
«Если правительство нам не поможет, мы окончательно перестанем верить в наше государство», - эти слова один из менеджеров Амурского судостроительного завода (АСЗ) произнес в разговоре с обозревателем «Итогов». Предприятие оказалось в тяжелом положении не столько благодаря финансовому кризису, сколько из-за неграмотных действий частных акционеров, в руках которых еще две недели назад был контрольный пакет. Они выиграли конкурс на производство кораблей для Минобороны, но при этом не учли отсутствия у предприятия достаточных оборотных средств и начали привлекать банковские кредиты. Только вот компенсировать проценты по ним государство не обязывалось. И началось...
«Заберите нас. Хотим быть государственным предприятием», - попросил Владимира Путина один из рабочих, ожидавший его в цеху, где на стапелях больше 20 лет стоит и ждет достройки подводная лодка. Словом, Амурский судостроительный вошел в историю: он стал первым промышленным предприятием, подвергшимся антикризисной национализации. Причем, выкуплен АСЗ у собственника за символическую сумму, которая, по словам первого вице-премьера Сергея Иванова, в четыре раза меньше, чем стоимость билета на самолет до Москвы.
Схема национализации оказалась также символической. Кредитор предприятия - Сбербанк - обратил в свою собственность находившиеся у него в залоге акции завода и передал их Объединенной судостроительной корпорации. Произошло это, кстати, еще накануне приезда на предприятие главы правительства.
Уже на этой неделе Минобороны в рамках госзаказа направит заводу 200 миллионов рублей, еще 380 миллионов должны поступить до июня. Сбербанк согласился предоставить на оздоровление верфи еще один кредит в 435 миллионов долларов. Наконец, 1, 9 миллиарда рублей будет выделено на достройку и ходовые испытания атомной подлодки «Нерпа». Так что национализация оказалась для бюджета не такой уж и дешевой, как говорил Сергей Иванов...
«У нас нет целей деприватизации, но там, где собственник является неэффективным, мы, конечно, должны думать, что сделать, чтобы ситуацию изменить», - заявил Владимир Путин. И премьер не лукавил. В том же Комсомольске-на-Амуре есть другое крупное частное предприятие - ОАО «Амурметалл», производящее сталь листового и профильного проката, спрос на который резко упал. Но в этом случае о национализации речи не идет в принципе.
Сокращение спроса - главная проблема, которую предстоит решать правительству. «Ну, перешли мы в собственность государства, а дальше что? Мощности загружены не более чем на 10 процентов. Заказов нет», - сетовал в разговоре с обозревателем «Итогов» один из инженеров Амурского судостроительного завода. Тут даже самый эффективный собственник может оказаться у разбитого корыта.
Выход правительство нащупало пока что один - протекционизм. «Считаю недопустимым размещение заказов на зарубежных верфях при возможности строительства аналогичной морской техники в России», - заявил Владимир Путин.
В условиях кризиса, как считают специалисты, протекционистские решения кажутся эффективными уже в силу их простоты. Но слишком простые решения, как показывает опыт, не всегда приводят к нужному результату.
Например, глава Росрыболовства Андрей Крайний считает, что закупка траулеров только российского производства делает наши предприятия менее конкурентоспособными, даже несмотря на то, что отечественные суда дешевле. Их экономическая эффективность в процессе эксплуатации ниже, чем у норвежских или корейских аналогов. Руководитель «Совкомфлота» Сергей Франк приводит другой пример. Срок строительства танкера в России сегодня составляет 16 месяцев.
В Южной Корее - 9 месяцев. А значит, протекционизм в пользу одной отрасли ведет к дополнительным проблемам в другой. И найти необходимый баланс здесь очень сложно.
«У нас принято считать, что защита со стороны государства требуется против импорта тех товаров, производить которые мы можем и сами. Но вот можем ли, серьезный философский вопрос», - считает президент РСПП Александр Шохин. Помочь здесь могло бы обнуление ставок на импорт судового оборудования. Только вот в этом случае уже могут оказаться недовольными его отечественные производители. И так по кругу. Наконец, протекционизм может привести к серьезному сокращению торговли с другими странами. А для России, чей бюджет существенно зависит от таможенных сборов, это может оказаться серьезным ударом.
Подобные метания - от национализации и протекционистских мер до все большей открытости миру - приводят к тому, что антикризисные меры, утвержденные российским правительством, постоянно подвергаются пересмотру. Кстати, пока Владимир Путин был на Дальнем Востоке, в Москве совещание по экономическим вопросам провел президент Дмитрий Медведев. В ходе дискуссии выяснилось, что, например, пакет господдержки так называемых системообразующих предприятий не работает. Ни рубля из 300-миллиардного фонда кредитных гарантий так и не выделено. В результате после президентской критики правительство делает разворот на 180 градусов и, по сути, принимает решение о выкупе у банков «токсичных» активов (то есть просроченных долгов предприятий), от чего ранее наотрез отказывалось.
Такая же картина наблюдается по большинству пунктов антикризисного плана. Гибкость, демонстрируемая российским правительством в условиях небывалого, как уверяют, экономического кризиса - вещь, конечно, необходимая. Но Владимир Путин в ходе своего дальневосточного турне оценил деятельность возглавляемого им кабинета министров не на «отлично», а на «хорошо». И уточнил: «Мы должны будем посмотреть окончательно и давать оценку, наверное, после того, как основная часть работы по преодолению кризисных явлений будет завершена». Причем, давать эту оценку, по его мнению, должно не само правительство, а «другие люди».
Видимо, этими людьми, прежде всего, должны стать инвесторы. В том числе и японские, которые в конкретных суммах выставят оценку антикризисным усилиям российских властей.
Комсомольск-на-Амуре - Токио - Улан-Батор - Москва
Угодников Константин