Сегодня исполняется год со дня избрания Дмитрия Медведева президентом России. Разумеется, не будет недостатка в поздравлениях и заверениях в преданности со стороны представителей политического класса. Это обязательная часть «программы». Столь же обязательна в таких случаях и критика - как прямая, так и «упакованная» в те же поздравления. В данном случае она содержательно сведется к констатации «разочарования» первым медведевским годом, рассуждениям о «неиспользованных возможностях» и «сохраняющихся шансах».
Медведев и во время своей избирательной кампании, и при вступлении в должность неоднократно объявлял себя продолжателем курса Владимира Путина. Более того, Дмитрий Анатольевич и Владимир Владимирович публично договорились о работе в тандеме, и Путин после инаугурации занял премьерский пост. Преемственность ценностей, подходов и действий была провозглашена стратегическим приоритетом.
Тем не менее либералы (как «лояльные», так и оппозиционные) буквально на следующий день после выдвижения Медведева начали активно противопоставлять его Путину. Будущему президенту приписали планы по ревизии достижений предшественника. Начались сомнительные разговоры про «оттепель», «либерализацию» etc. Кто-то вполне искренне во все это верил (почему - отдельный вопрос, находящийся скорее в компетенции медиков, а не политологов), кто-то надеялся запустить «движуху», «смутить умы» и благодаря этому добиться той самой ревизии и заодно подняться на новую карьерную ступеньку, заработать денег.
Однако заявления и действия нового главы государства чем дальше, тем больше разочаровывали эту публику (при том, что избиратели в массе деятельность Медведева одобряют, рейтинги весь год остаются стабильно высокими). Достаточно напомнить здесь про «принуждение к миру» грузинских агрессоров и, конечно, про конституционную реформу и сопутствовавшие ей реформы федеративной, избирательной и партийной систем. В одном случае была убедительно продемонстрирована преемственность во внешней политике, в другом - преемственность в политике внутренней.
Пятидневная война и последующее признание Южной Осетии и Абхазии подтвердили приверженность суверенно-державному курсу, а поправки, внесенные в Конституцию и политические законы, содействуют укреплению демократического режима, установленного и совершенствовавшегося в 2000-2008 гг.
Впрочем, либералы и «прилибераленные» оппозиционные радикалы уже придумали, чем возразить (и чем заодно себя утешить). Дескать, «принуждение к миру» и политические реформы были до мирового кризиса. А он уж точно отменяет всю и всяческую преемственность. И потому якобы необходимо подписать с уличной оппозицией «пакт Монклоа», чуть ли не созвать «Генеральные штаты» и, безусловно, отказаться от тандема. И вообще пора «перезаключить общественный договор». Россияне ж, мол, убогие, в 2000-м продали «настоящую» демократию за колбасу, теперь колбасы становится меньше, а значит, настало время ту самую демократию вернуть. Медведев ничего такого делать не будет, и это «плохо». Но теоретически мог бы сделать. Отсюда и разговоры про «шансы».
Медведева все еще призывают разрушить то здание, которое он всеми силами строил, будучи одним из самых ближайших соратников Путина, и которое продолжает строить, став главой государства. Предлагают ему отказаться от планов по развитию инновационной экономики, судебной реформе, борьбе с коррупцией, обновлению кадров. Какая «Стратегия-2020», какая мобилизация, какие антикризисные программы? Это ж уже «не актуально», вся проблема в режиме, который надо поскорее демонтировать. Мол, вы только начните, Дмитрий Анатольевич, а дальше мы продолжим. Или само все развалится, «благо кризис»...
В мае будет отмечаться годовщина инаугурации. Думаю, что к этому времени любителям «общественных договоров», меняющим колбасу на демократию, придется окончательно излечиться от своих иллюзий. Медведев - не «их» президент. Медведев - президент России.
Иванов Виталий
